пел много длинных-длинных песен; некоторые слушатели впадали в транс, некоторые, как сидящий передо мной дедушка в очках, спали. Ну а в общем - обычный концерт. Принесли домой многотомный диск. Хорошо, когда есть из чего делать избранное, так?

Пропаду ни за что. Семь бед один ответ.
Учиню потеху своего рода.
Поутру проснётся - ой! - целый белый свет,
выглянет за ворота, а меня нет.

Я тебе, застолье, больше не тамада.
Поищи другого дурачка с бубном.
А где прежний с флейтой - на дне ли, где вода,
во сне ли непробудном, - что за нужда!

В очередь, туземцы! Чин чина почитай.
Подавай бумаги на замещенье.
С пользою приятность - ой! - в меру сочетай:
кой-где и угощенье вынь да подай...

Пропаду ни за что. Век воли не видать.
Подпишу не глядя. Первый раз, что ли?
Наблюдать ли недра, в облаке ли витать, -
мне ль, перекатной голи, привыкать-стать?

Фаэтон промчался. Пыль по полю летит.
Это я отъехал на пикник чей-то.
Там кому-то скучно - ой! - вот он и кутит.
Он нас с тобою, флейта, озолотит.

1998

Помнишь, как оно бывало? Всё горело, всё светилось,
утром солнце как вставало, так до ночи не садилось.
А когда оно садилось, ты звонила мне и пела:
«Приходи, мол, сделай милость, расскажи, что солнце село».
И бежал я, спотыкаясь, и хмелел от поцелуя,
и обратно брёл, шатаясь, напевая «аллилуйя».
Шёл к приятелю и другу, с корабля на бал и с бала 
на корабль - и так по кругу, без конца и без начала.

На секунды рассыпаясь, как на искры фейерверка,
жизнь текла, переливаясь, как цыганская венгерка.
Круг за кругом, честь по чести, ни почётно, ни позорно...
Но в одном прекрасном месте оказался круг разорван.
И в лицо мне чёрный ветер загудел, нещадно дуя.
А я даже не ответил, напевая «аллилуйя».
Сквозь немыслимую вьюгу, через жуткую позёмку
я летел себе по кругу и не знал, что он разомкнут.

Лишь у самого разрыва я неладное заметил
и воскликнул: «Что за диво!» Но движенья не замедлил.
Я недоброе почуял, и - бессмысленно, но грозно -
прошептал я «аллилуйя», да уж это было поздно.
Те всемирные теченья, те всесильные потоки,
что диктуют направленья и указывают сроки,
управляя каждым шагом, повели меня, погнали
фантастическим зигзагом по неведомой спирали.

И до нынешнего часа, до последнего предела
я на круг не возвращался. Но я помню, как ты пела.
И уж если возвращенье совершить судьба заставит,
пусть меня моё мгновенье у дверей твоих застанет.
Неприкаянный и лишний, окажусь я у истока.
И пускай тогда Всевышний приберёт меня до срока.
А покуда ветер встречный всё безумствует, лютуя, -
аллилуйя, свет мой млечный! Аллилуйя, аллилуйя...

1986

Очень жаль, что Щ запачкался в сахне.