June 23rd, 2009

Быков

прочла сегодня, на остановке:)

Тому назад бы лет пятнадцать, услыхав слова такие и раздавшийся вослед хрустальный смех, уж я бы проклял всё на свете, от себя и до России, хоть Россия виновата меньше всех. Сломал бы стол, потом бы стул, пошел вразнос, потом в разгул, за месяц пропил бы наследие отцов, уехал в дальнюю страну иль на локальную войну и там бы, кажется, погиб в конце концов. Зато теперь в неполных сорок, услыхав слова такие, - вы ничуть не изменились, старики, - я сижу себе в кафе, передо мной стакан ракии и сияющая гладь Москвы-реки, и я с невинною усмешкой довершаю ленч неспешный и любуюсь на людскую кутерьму. Душа в полёте чернокрылом не поводит даже рылом. Почему, спроси меня? А потому. Что лет назад тому пятнадцать, услыхав слова такие, еле сказанные детским, милым ртом, я на добрую неделю впал в подобье летаргии, а потом в подобье буйства, а потом пошел вразнос, пошел в разгул, разрушил всё, что твой назгул, четыре месяца бесплодно увядал, искал спасенья с кем попало, осознал, что всё пропало, - и погиб, чего никто не увидал.  Я этот день с дождем и солнцем помещу в свою кладовку, где полным-полно подобного рванья, - и прежде чем совсем подохну, тридцать раз еще подохну, но без помощи твоей, любовь моя. 2007

Еле-еле сорок - в памяти развал, этакий букет забудок. После каждой связи что-то забывал, чтобы уберечь рассудок.Время грабить храмы, время жечь мосты, выставив заслон мыслишкам. Помню, поле третьей смыло пол-Москвы: всё напоминало слишком. На Тверском бульваре больше не живут, надвое Арбат распорот... Милая-не-помню-как-тебя-зовут, славно мы взорвали город. Ну, а уж с десятой мы сроднились так, что, когда распалось снова, помнил еле-еле каждый третий знак, каждое второе слово. Всё взорвал бесшумный тихий аммонал, всех, кто оказался близко. Каждый, кто о счастье мне напоминал, тут же выпадал из списка. Жалкие обломки держатся с трудом, славно потрудился демон: cутки вспоминаю, что такое дом, но уже не помню, где он. Кажется, Россия, кажется, рассвет. Как мне называть теперь их? Пёстрое на ветке пискнуло в ответ мокрому на лавке в перьях. Выползши навстречу первому лучу, в парке отсыревшем стоя, только то и помню, что забыть хочу: как меня зовут и кто я. 2008

Перепечатала из книги "Письма счастья"