December 17th, 2009

Рабы свободы

М.: Прогресс-Плеяда, 2009.  - 588с., ил. Книга посвящена судьбе Русского Слова, трагическим страницам нашей литературы. В ней рассказывается о писателях, погубленных или гонимых тоталитарной властью.Повествование основано на новых, бывших до последнего времени закрытыми для общества материалах - документах и рукописях, которые автор обнаружил и исследовал, работая в архивах КГБ и Прокуратуры СССР как организатор и руководитель Комиссии по творческому наследию репрессированных писателей России. Среди героев книги - Исаак Бабель, Михаил Булгаков, Павел Флоренский, Николай Клюев, Осип Мандельштам, Нина Гаген-Торн, Георгий Демидов, Борис Пильняк, Максим Горький. «Рабы свободы» - результат многолетней работы автора над этой темой, которой посвящены и другие его книги - «Донос на Сократа» и «Преступление без наказания». Продолжение труда - новое, переработанное издание «Рабов свободы», дополненное и уточненное. Издание иллюстрировано редкими архивными фотографиями и документами... Из книги Шенталинского. Повесть про Флоренского начинается так: "Воюя с собственным народом, советская власть пресекала его историю, рушила материальный и духовный уклад, посягала на само сознание и основу основ - родной язык. Языкоборчество, равнопреступное душегубству, началось с первых лет новой власти и выражалось по-разному: уничтожались основные хранители и творцы языка - крестьянство и интеллигенция, обескровливался и обеднялся словарь, сводимый к советскому волопюку - жаргону из дежурных пропагандистских фраз (надо сказать, книга Шенталинского написана примерно таким же языком) и элементарной бытовщины, происходило массовое засорение речи иностранными заимствованиями и всевозможными сокращениями-уродами...." Из статьи про Горького: "Реальная политика - борьба за власть во имя личного самоустроения... (О Ягоде) Это местечковый меняла, вдруг почувствовавший себя на международной бирже в кресле Родшильда." Множество новых документов из открытых когда-то архивов конторы. Как я уже выше указала, написано в советском стиле, временами от этого тягостно; но интересно, потому что всё - неизвестное ранее.