Любава Малышева (lubava) wrote,
Любава Малышева
lubava

Categories:

Славянский акцент

Работать с трёх утра? Нет, такого ещё не бывало. Пять – время, когда выходят зимой чистить под лопату. Не раньше. Но Раиса Юсуповна должна была срочно убрать мусор с чердака. Обычно удавалось скрыться с улицы к двум, но в тот день пришлось до четырех ползать с вёдрами песка через крошечные лазы - подобно кошке. В это же время семья Шохинбека вылизывала двор. “Наверняка они освободились. Может, приготовили обед”, - думал я, торопливо засовывая в каморку скатанные верёвки, инструменты и вёдра. С улицы послышались футбольные кричалки. Пришлось на всякий случай затаиться и закрыть дверь на внутренний засов.

Сквозь узкую шель между досками я рассмотрел компанию пьяненьких парней в полосатых шарфах.  В лицо я знал всех. Жильцы. Местные. Были подростками, когда я приехал в Москву.

Дворники следили за группой фашистов, прячась каждый раз, где придётся – иной раз даже в контейнере для мусора. Или заползая под машину. Или, срывая жилет, убегали со всех ног. Опасными эти ребята стали не так давно. С осени. Именно тогда освободился из тюрьмы Макс.

Первым они убили Хакима. Хаким был достойный, рассудительный человек. Он проработал в Москве пять лет,  убирал.  Иногда напрашивался на мелкие ремонтные работы в доме или грузил на рынке. Хаким с женой и детьми жили в подвале.

Это сейчас мы впятнадцатером вселились в райскую двухкомнатную квартиру от ЖЭКа – Шохинбек платит за квартиру из заработанных нами денег. А тогда мы спали между труб – за это мы тоже немало платили.

Макс с ребятами зарезали Хакима в сентябре, вечером. Двое наших видели, как русские набросились на Хакима.

Потом мы собирали деньги вдове. Мунира увозила тело мужа и пятерых детей в Худжанд. Двое младших детей родились в нашем подвале. Всем было понятно, что убийц Хакима не накажут.

Через неделю они убили Юсуфа с рынка, по-здешнему - Юру. Мы мало помогали деньгами его семье. Просто не было денег. Милиция по убийствам приходила ежедневно - вытрясли всё. Никто в тот месяц не посылал денег домой. Пятьдесят человек вывезли и депортировали.

В тот день банда уселась у подъезда и мне ничего не оставалось, как прятаться дальше. Что они говорили? Попробую подобрать похожие интонации...

- В Ницце реально круто, - рассказывал парень в серой куртке, усевшийся на спинку лавки. Вроде он был с четырнадцатого этажа, или нет? Делал навесной потолок на его этаже - видел пару раз в глазок. Клетчатый воротничок. Заострённые бакенбарды показывались при поворотах головы. Лет двадцать было ему тогда, не больше, нет.

- Но там одни русские, ребзя. Мы шли, бля, по пляжу, температура воды градусов семь и вдали кто-то зажигает. Ну мы прихуели: “французы крутаны” и слышим издали “Вован, давай к берегу, хватит”.

- Да, Россия рулит, - соглашался Толстый фанат. Не знаю, из какого дома был Толстый. Скорее всего из “Алло, пиццы”. Маленькие желтые машинки на парковке, желтая униформа разносчиков. И этот Толстяк - где-то над ними.

Раскрасневшийся Макс, совершенно бритый, лет двадцати, самый старший из банды, бил кулаком по ладони: - А давайте нашу!

Фанаты покорно вразнобой скандировали пьяными голосами, но кричалки еще можно было разобрать. Так мы в детстве скандировали около памятника Ленину.

О, я знал наизусть все футбольные русские кричалки. В тот раз они завели: “Мы верим всей душой,  что завалим клуб мясной” с переходом, кажется, в “Надоело нам давно красно-белое говно”.

Я всегда размышляю: неужели это никому не мешало – дикие крики пьяных под окнами. Почему милицию жильцы вызывали всякий раз, когда гавкнет соседская собака, но во время ежедневных посиделок пьяной тусовки - никогда. Или жильцам домов нравились кричалки?   “Армейцы в бой вперед идут и всем прохода не дают “. 

Двигаясь очень осторожно, я вытащил телефон, отключил звуки и написал Саиджону. Брат обеспокоился ситуацией и посоветовал сохранять спокойствие и сидеть тише, чем прежде. Как я понял, дворников предупредят, что во дворе Макс и что показываться не стоит.

Между тем путешественник порывался продолжить про Ниццу:
- Мы только приехали, прикиньте, а к нам уже подходит чувак в тельняшке, шлепанцах на босу ногу, в трениках и спрашивает, где вечером можно баксы поменять. Прикиньте?

- Всюду наши пацаны! Слава России! - срезонировали несколько глоток одновременно. - Слава России! Москва для москвичей!

- Давай, Фомичев, дальше свисти, - запинаясь, командовал Макс, остановливая крикунов и захватывая бутылку.

Страшнее всего было бы, если бы звякнул какой нибудь инструмент. Меня бы непременно обнаружили. Затекли ноги, но шевелиться было опасно. В летней спецовке невыносимо замерзало тело - зима. Так заледеневал я только когда за ношение предвыборной накидки платили 500 рублей и накидка не налезала на униформу. Тогда все ходили в летней форме. В этом году зимней одежды просто не выдали.

- ...и вдоль всего пляжа, прикиньте, русские виллы. Отовсюду, бля нах, русская речь. Преисполняешься такой гордости за страну! Истинным партиотом ощущаешь...

Моя справка, Раиса Юсуповна, много лет нанимала таджиков. Как все. Интересно – думалось - что она делает сейчас. Ест, как семья брата Шохинбека? Или, может, спит? Или смотрит телевизор...

- ... а разговаривают французы – матершина сплошная. Наш отель был в пригороде и на вокзале я покупал билет. Читаю по бумажке, значит, бля, “Хуанлеспинс”...

Слушатели расхохотались...

- ...француз смотрит удивленно, берет у меня листок с названием отеля и оказывается, что живем мы не в Хуанлеспинсе,  а, прости Господи, бля, в  Жуанлепа. А по мне – что хуан, что жупа! Жопа, короче, жопа эта Франция. Нечего там делать и водка - говно.

Высокорослый фашист из дома с “Копейкой” смял банку от выпитого пива и зашвырнул в сторону  двери, за которой сидел я: - А что русскому человеку в Парижах делать... Свою Родину надо очищать от говна! Понаехало говна. Мётлы - и то у православного человека отбирают! А их самих этими мётлами надо! - с этими словами “Копейка” пнул бак мусоропровода. Да. Я не закрыл дверь к баку. Фашисты могли теперь перевернуть его.

- Ну, Димон, - заговорил Макс, - можно и поубирать Родину. К правому бердру Макса был пристегнут нож. Он достал из чехла длинный нож и продемонстрировал его лезвие собравшимся.

- А у вас что, парни? - спросил самый младший, подросток лет четырнадцати. Шапочка почти сваливалась с его головы. Младший вытянул вперед руку с неказистой самодельной заточкой. “А ну-ка давай-ка, уёбывай отсюда!” - запел нестройный пьяный хор.

Я отослал еще одну смс Саиджону: “У фашистов ножи”. Ответа от Саиджона не последовало. В это время на дверь мочился Чупа. Чупа жил в том же подьезде, что и я. Он рисовал по району огромные черные свастики, которые нас заставляли закрашивать. Надежда, что Чупа пьян и не заметит меня, оставалась.

Закончив дело, Чупа пнул ногой дверь: - Чурочье гнездо. Затем он рванул дверь на себя. Я держался за ручку с другой стороны двери и чувствовал, что настало время молиться.

- Блядь, да тут черножопый сидит! - заорал Чупа и оторвал ручку от двери. Вся банда стала молотить по двери ногами. Казалось, секунда – и доски не выдержат.

Вдруг стук прекратился. Кричал сын Шохинбека. Прильнув к шели в дверях, я увидел, как таджики бьются с бандой. Не дворники, а чужие. Среди пришлых узнал только брата Саиджона.

Саиджон и Макс катались по земле. Скоро Макс перестал сопротивляться и обмяк на земле у дверей. После чего я вылез  из подсобки и мы с Саиджоном побежали. Кроме нас никого во дворе уже не было. Около мусоропровода лежали Макс и еще несколько человек.

Отмывались в соседней общине, в подвале. Женщины приносили воду в тазах. Соседи отдали нам свою одежду. Удалось уйти.

Саиджон тогда договорился о работе на стройке пятиэтажного дворца в Подмосковье. Удалось купить через нового бригадира чистые документы и нелегалами пробраться в шенген. Нас много раз ловили полицейские. Но всякий раз мы находили способы уйти – из участков, из тюрем, из депортационных вагонов, из лагерей. Я старался всегда работать как можно больше, чтобы  чаще высылать деньги домой. 

Спустя пять лет после всей этой истории я ехал устраиваться на работу в немецкий пригород и не мог определить, в какую сторону от станции отправляется мой автобус. К остановке подошла девушка. Я спросил у неё -  о направлении - на английском, который учил со школы в любую свободную минуту. Девушка ответила, что я могу говорить по-русски и что я угадал сторону правильно.

- Как вы догадались, что я из России? - поинтересовался я.

- Да я сама из Прибалтики, учусь здесь на филолога, - ответила моя спасительница. - Наших узнать легко. У всех русских славянский акцент. Такой, знаете... упор на согласные.
Tags: рассказ
Subscribe

  • (no subject)

    Какие интересные данные о стоимости воспитания детей у Латыниной. " И вот представьте, им предлагают пособие: ей 800 долларов, ему 700."…

  • Прогулка

    Сын: - Можно я пойду погулять? Мама: - Иди! Бабушка: - А с кем ты пойдешь? Сын: - С Петей! Мама: - Не шалить! Бабушка: - Да, чтобы не как в прошлый…

  • Прага 2014, сводный пост

    Мы вернулись из Праги. Это была спонтанная поездка и мы успели посмотреть не всё, что хотелось. Зато мы увидели пражских друзей, съездили в гости к…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments