Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

l

Друг вождя

Жил-был, как птица говорил
и многих был смелей.
Старался из последних сил,
последних козырей.
Играл не ради выгоды -
всё больше по любви.
Ну как играл? Поигрывал,
поигрывал людьми.

Вставал с колен, рубил с плеча
на вражеской земле.
Сперва по мелочи стучал,
потом сидел в Кремле.
Ещё расскажут внуки вам,
поведают сыны...
Ну как стучал? Постукивал
для блага всей страны.

Кого-то к миру принуждал,
съедал кого-то так.
И предлагал один финал -
один на всех барак.
Стрелял он за империю,
для блага всей страны.
Ну как стрелял? Постреливал
в стоящих у стены.

Жил-был, как птица говорил
на разных языках.
Старался из последних сил,
остался в дураках.
l

Рим. Дом-музей Пьетро Каноника. 2013


"Это карта Рима. Зеленое сердце - территория Виллы Боргезе, одного из моих самых любимых мест в Риме. Там есть пруд, по которому можно кататься на лодке и смотреть, как в воду падают розовые лепестки, а сотни черепах греются на солнце или играют. Там есть круглый театр, похожий на шекспировский Глобус, этот театр особенно хорош, когда представления нет. Там есть пинии и зеленые лужайки. Там можно кататься на многоместных велосипедах и на всём, что может двигаться. Можно сидеть у фонтанов и на полянах под деревьями, как это делают тысячи влюбленных пар. Музеи, памятники, исторические места, белки и птицы, игра солнца и листвы, цветы. Один из музеев располагается в бывшем птичнике Боргезе. Там, где когда-то разводили страусов, сейчас дом-музей итальянского художника Пьетро Каноника, королевского скульптора.

Некоторые берут талантом. Некоторые объектом. Насколько бы ты не был плох в своем искусстве, направь его верно - и ты останешься в истории. Пусть работы твои будут скучны и неоригинальны, пусть ты не создашь нового направления и не вдохновишь ни одного художника или зрителя - зато тебя никогда не будут критиковать и преследовать, ты не умрешь в изгнании, тюрьме, в сумасшедшем доме, ты не проведешь остаток жизни в нищете и забвении и никто тебя не отравит из зависти. Напротив, ты будешь наслаждаться жизнью под апельсиновыми деревьями в роскошном особняке и среди твоих друзей будет сложно найти человека, который смог бы бросить в тебя камень.

Почему я всё-таки помещаю эти фотографии? Чтобы показать, как с помощью художественных средств формируется культ властителя, культ русского царя в первую очередь. Что политическое искусство это и консервативное искусство В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ. У художника нет особенного выбора - или он на самом деле ПРОТЕСТУЕТ, или он плывет по течению, тем самым ПОДДЕРЖИВАЯ власть и тиранию.Collapse )

Музей естественной истории, Дубровник / Prirodoslovni muzej, Dubrovnik



Музей естественной истории в Дубровнике не очень большой, всего несколько залов. Прогрессивно почти полное отсутствие чучел и массивного коллекционного уничтожения природы. Многие экспонаты виртуальные.

Самое любопытное местное растение - Smilax aspera L лиана с листочками в форме сердца и зубчиками по краю листа, сассапариль или смилакс  (zarza — колючий  кустарник, parra — лоза). Лекарственное растение привезли одновременно с сифилисом испанцы. Высадили и лечились, изготавливая напиток из корней. У смилакса белые цветы и пурпурные ягоды.


Заросли сердец находятся на острове ЛокрумCollapse )

Welcome to Reality – fortellerprosjekt om asyl

В семь часов вечера 4 апреля 2013 года на мысе Нурднесс на первом этаже USF Verftet (Georgernes Verft 12) – это дом с тремя пингвинами на фронтоне – началась акция Welcome to Reality, организованная Katrine Meisfjord, Malin Lennström-Örtwall, авангардными художниками, 8-ю рассказчиками историй беженцев и пятью флешмоберами.

смотреть

(no subject)

aptsvet:

а если я пел тирану как пленный дрозд
в тропическом сне где придворные фрукты зрели
пускай мне покажут землю где выбор прост
я пожил и в курсе какие возможны звери
даритель огня и вращатель тугих турбин
столь многое спас потому что многих убил
в долгу так давай теперь истребит тетради
не скажет неаполь ни мантуя где легли
над нами лимонные корки или плевки
в голодную глину мы и наши тираны
я верил что город вечен а он мираж
но что остается в грубых руинах раем
уже неизбежно коль вышел такой ménage
à deux что на все века серебриться рядом
стремительный воздух в горло вогнал глоток
в наветренном времени прерван тот кровоток
кто в пепельных розах у ростр водружен на козлы
ни царских разъять ни себе царедворских уст
угрюм у дороги в порожних глазницах бюст
а в недрах берцовые накрест допели кости
напрасно брундизий мой греческий обморок зря
так смерть обессилит что скоро ни встать ни делать
под перечень плача кого заносил в друзья
триоль элевсина и все с геликона девять
у черной царицы сезонные циклы лиц
здесь цезарь узнает месяц он или принц
молчанье течет из гортани чья ночь в печали
но девять прощайте а прелести нежных трех
куда тебе данте и будь ты хоть герман брох
пора в колдуны и луча не затмить свечами
прими перевозчик латунный обол с языка
хоть выколи тьма но булавочный глаз диода
двоится внизу или лопасть костра высока
я сам раздувал где пылает с тех пор дидона
простимся на пристани здесь присягнем сестре
вся пряжа речей обрывается в этом костре
порожняя тара в обмен на сердца и рассудки
безглазые ляжем в стеклянную пыль и траву
отныне и мне и ему остальную страну
черед населять бесконечные сутки
***
пой иволга зачем она боится
что воздух зол и звук не состоится
свисти листву от грусти отвлекая
нам жалобно что желтая такая
как вовремя на перешейке лета
невелика но с крылышками флейта
отвертка тайны в колтунах и кронах
в поля бинокля вписанная птица
за кадром в астматических воронах
где наша жизнь назад не повторится
вся в желатине в зыбкой протоплазме
зов черных губ и бледная ключица
я прошлое уговорю случиться
но будущее согласится разве
киномеханик в фонаре стрекочет
там голос нем и все движенья мимо
зачем она молчит и петь не хочет
над тишиной подвешена незримо
где в трещинах кому судьба щедра
то иволгу навеет то щегла
книжка
...

Сон не шел

 и я думала: интересно, что квартиры на Пражской больше нет. Ни картины на стене, ни самих фиолетовых стен, ни даже деревянной конструкции, на которой все сидели во время квартирников. Теперь только на фотографиях и в памяти у тех, кто побывал тогда у меня дома.


Collapse )